16+
RSS RSS   04 Ноября 2013, 06:45
На главную

Актуально



Новости



Зеленый свет в конце туннеля
Сергей Бобылев, доктор экономических наук, один из ведущих специалистов России в области зеленой экономики 01.11.2013, 12:04

Зеленый свет в конце туннеля


Что выгоднее – рубить или сохранить?

«И вот то, чем пугали 10 лет, произошло. Этой весной экономика практически встала. Промышленность не растет, инвестиции уменьшаются. И это при сумасшедших ценах на нефть! Наш локомотив энергетический затормозил при высоких мировых ценах».

Это слова доктора экономических наук Сергея Бобылева, с которым мне довелось познакомиться нынешним летом на 12-й Международной научно-практической конференции Российского общества экологической экономики, в Институте географии СО РАН (г. Иркутск).

Сергей Николаевич – один из ведущих специалистов России в области зеленой экономики. Профессор кафедры экономики природопользования экономического факультета МГУ. Академик РАЕН и Российской Экологической Академии. Лауреат Премии Академии Наук СССР для молодых ученых в области экономики. Победитель конкурса Правительства СССР на лучший проект по спасению Аральского моря. Победитель конкурса издательства «Экономика» на лучшую монографию. Главный редактор Доклада о человеческом развитии в Российской Федерации за 2001 г., получившего специальный приз ООН на международном конкурсе. Автор более 150 научных работ. Его научные интересы – экологические проблемы макроэкономической политики, устойчивого развития, экономическая оценка природных ресурсов.

– Первым шагом при переходе к устойчивому развитию, к зеленой экономике должно стать изменение системы измерений, – убежден он. – То, что мы называем природными ресурсами, на самом деле является природным капиталом. Достаточно это понять, чтобы многое и в экономике, и в экологии встало на свои логические  места. А сейчас чем больше добыли, выкачали из недр, чем больше срубили, чем больше распахали, тем это считается лучше для экономики. Но это абсолютно антиустойчивая позиция.

Зеленая экономика – это не партия зеленых. Не Гринпис и не WWF. Она не имеет отношения к общественным «зеленым» движениям. Это наука. Как толкует Википедия, «направление в экономической науке, сформировавшееся в последние два десятилетия, в рамках которого считается, что экономика является зависимым компонентом природной среды, в пределах которой она существует и является ее частью. …Теория зеленой экономики базируется на трех аксиомах:

– невозможно бесконечно расширять сферу влияния в ограниченном пространстве;

– невозможно требовать удовлетворения бесконечно растущих потребностей в условиях ограниченности ресурсов;

– все на поверхности Земли является взаимосвязанным».

Зеленые экономисты считают экономический рост недоразумением, так как он противоречит первой аксиоме. Их логика непривычна, но проста. Если у вас на даче кончились березовые дрова, то камин, конечно, можно протопить и мебельным гарнитуром из карельской березы, который вам дедушка в наследство оставил. С точки зрения сегодняшней экономики, это будет даже выгодно: на дрова надо потратиться, за них надо заплатить «живыми» деньгами, а гарнитур достался вам от дедушки так же бесплатно, как России, к примеру, лес от природы-матушки, или нефть, или чистая байкальская вода. По внешним признакам, если не принимать во внимание реальную цену антикварного гарнитура, за который вы лично не заплатили ни рубля, если считать его не наследственным капиталом, а только древесиной в качестве топливного ресурса, то можно утверждать, что тепло от его сжигания досталось вам… бесплатно.

– Говорить, что выход из кризиса заключается в росте ВВП, на мой взгляд, это вообще очень большая ошибка, – размышляет ученый-экономист. – Делать акцент надо не на количественном, а на качественном росте. Критически важным для России является сохранение природного капитала. Здесь абсолютно новая сложилась ситуация. Наша энергетика в виде локомотива уже не тянет нашу экономику. А вот как использовать наш природный капитал – это большой вопрос.

Леонид Корытный, доктор наук, заместитель директора Института географии Сибирского отделения РАН, в здании которого проходила конференция, заметил, что Российское общество экологической (или зеленой) экономики, организовавшее эту конференцию, было создано ровно 20 лет назад здесь же, у нас, на Байкале. Дети, родившиеся в тот год, уже выросли, окончили университеты, работают. В том числе и экономистами. И тем не менее Россия до сих пор вынуждена искать (или делать вид, что ищет) ответ на «большой вопрос» Сергея Бобылева в теории, хотя европейские страны нашли его в практическом использовании зеленой экономики. Ее отличие от привычной «коричневой» заключается в том, что при определении реальной эффективности бизнеса зеленая экономика  вычитает истощение не только прямо использованного природного капитала, но и всевозможные экологические ущербы, снижающие его качество, а значит, и стоимость. К примеру – от загрязнения воды, почв, атмосферы.

– Необходима выработка устойчивых моделей производства и потребления, которые позволят обеспечивать стабильный рост экономики и снимать все угрозы – критические угрозы – для экологии. Общество, экономика и природа – неразделимы. Именно поэтому нам нужна и новая парадигма развития, которая способна обеспечить благосостояние общества без избыточного давления на природу.

Эти слова принадлежат уже не профессору Бобылеву, а премьер-министру Медведеву. Дмитрий Анатольевич произнес их 21 июня 2012 года в Рио-де-Жанейро, на конференции ООН по устойчивому развитию, той самой, которая известна под названием «Рио+20». Но, удивительное дело, страна помнит все про часовые стрелки и про то, что государство не должно кошмарить бизнес своими проверками, а вот сенсационное заявление о необходимости новой парадигмы развития для ухода от критических(!) угроз, складывается ощущение, все тут же забыли

Примеров негативных последствий традиционной экономики в Иркутской области много. Люди постарше помнят, к примеру, что был когда-то в «Усольехимпроме» цех, производящий хлор и каустическую соду по технологии ртутного электролиза. Цех экологически опасный, но экономически крепкий. Рабочие места, прибыль, налоги, ВВП – все как надо, все это якобы устойчивое развитие. Но – ртуть! Вначале началось загрязнение грунтов под цехом. Не страшно: посторонние по этому грунту не ходят и огурцы на нем никто не выращивает. Потом загрязнение грунтовых вод, потом Братского водохранилища, потом рыбы, которой ежедневно питается местное население нескольких деревень на берегу особо «нехороших» заливов. И вот уже медики, проводя специальные исследования, обнаруживают чрезмерное содержание ртути в волосах жителей, в грудном молоке кормящих матерей… И нехорошая статистика – как-то многовато, по сравнению с контрольными территориями, здесь рождается детей с некоторыми умственными отклонениями. То ли из-за загрязнения природы ртутными соединениями, то ли по другим причинам – не ясно.

Но цех закрыли. Стали считать накопленный ущерб и деньги, необходимые для устранения последствий того «устойчивого экономического развития». Выяснилось, что требуемые суммы затрат на полную и гарантированную очистку грунтов, грунтовых вод и загрязненных заливов водохранилища как минимум сопоставимы, а скорее всего превысят стоимость всей «прибыльной» продукции, выпущенной этим цехом с момента его ввода в эксплуатацию.

– За годы кризиса российская экономика стала еще более сырьевой и грязной, – констатирует Сергей Бобылев. – Можно называть ее по-разному, но, к сожалению, переход к новой экономике не удался.

Термин «устойчивое развитие» сегодня не просто расхожий. Он уверенно входит в моду и потому все чаще звучит на всяких крупных собраниях, заседаниях, совещаниях и форумах. Ученые – экономисты и экологи – обычно используют его, что называется, по делу. В реальном значении с конкретным смысловым наполнением. А вот чиновниками он порой произносится всего лишь как модное словосочетание, как заклинание, для придания дежурному и даже демагогичному выступлению внешней солидности и современности. В 2008 году, к примеру, когда Байкальский ЦБК вдруг «умер» сам по себе, от старости и ветхости, не дождавшись  правительственных решений и постановлений, солидный чиновник областного уровня растолковывал мне, что убыточное предприятие, ставшее символом загрязнения колодца планеты, необходимо реанимировать в целях… Правильно. В целях «устойчивого развития» Слюдянского района и Иркутской области в целом». Реанимировали, вложив бешеные деньги, в том числе и из бюджетов разных уровней. Восстановив производство целлюлозы, получили дополнительную порцию финансовых убытков и загрязнений для Байкала. Но в 2013 году обанкротившееся производство целлюлозы на БЦБК вновь было остановлено. И сделано это опять же, как объясняют чиновники, для обеспечения того самого устойчивого развития территории, ради которого тратили деньги на реанимацию «покойника».

Умные люди уже ведут подсчеты накопленного комбинатом природного ущерба, и я не удивлюсь если его денежный эквивалент, как и в случае с усольским цехом ртутного электролиза, превысит стоимость всей выпущенной на берегу Байкала целлюлозы.

А еще некоторые (многие) чиновники убеждены, что на территории Иркутской области для ее устойчивого развития надо ежегодно вырубать не 25-26 миллионов кубометров леса, как сейчас, а 30 или даже под 50 миллионов. Тоже для обеспечения устойчивого развития региона. Рассказал об этом ученому.

– Но вот я, например, всегда своим студентам говорю, что дерево на корню, несрубленное, оно в три, в четыре раза ценнее, чем срубленное дерево, чем древесина, – отвечает Сергей Николаевич. – За счет водорегулирования и предотвращения наводнений. За счет  предотвращения парниковых изменений на планете. Различного рода природные циклы, связанные с качеством воздуха, и многое другое.

– Дерево на древесину можно срубить один раз в сто лет, а ягоды, грибы, лекарственные травы собирать ежегодно в течение этих ста лет…

– Конечно. Лес – это среда обитания для животных, в том числе для охотничьих, благоприятная среда обитания человека – все это есть природный капитал, который мы уничтожаем попутно, забирая одну только древесину, половину объема которой тоже отправляем в отходы, превращаем в загрязнения. Вот я и говорю, до четырех раз живое дерево ценнее срубленного. Необходимо включить вот эти недревесные полезности дерева в экономический оборот. В экономический механизм.

Соглашаюсь с профессором, что это содействовало бы реальному развитию вместо создания внешней видимости развития. Но признаюсь, что не очень верю, что это когда-то произойдет в жизни, потому что представителям властей, в отличие от студентов, никто не растолковывает, в чем заключается ценность живых деревьев. А из личной практики знаю, что для среднестатистического чиновника, который принимает конкретные решения, развитием является только то, что изменено человеком и приносит конкретную финансовую, денежную прибыль.

Под развитием Байкальской природной территории, к примеру, властями подразумевается вовсе не сохранение естественности экосистемы, а строительство отелей, кемпингов, причалов и всяких развлекательных объектов с единственной целью – привлечь на берега уникального озера максимальное число богатых бездельников со всего мира и заставить их оставить свои деньги здесь. Уже сегодня не всякий иркутянин в состоянии позволить себе отдых на Байкале. Проще, а зачастую и дешевле съездить в Китай, еще дешевле в Монголию, на Хубсугул, который похож на наше озеро, но его ландшафты еще не изуродованы красными крышами и дощатыми сортирами турбаз, как байкальский пролив Малое Море.

Люди, принимающие решения, считают, что если мы увеличим объемы нефти и газа, перекачиваемые в Китай из сибирских месторождений, и станем в два раза больше, чем сегодня, вырубать своих лесов для того же Китая, а берега чудо-озера застроим пятизвездочными отелями, то Иркутская область превратится в экономический локомотив, который вывезет нас из мирового кризиса.

Профессора некоторое утрирование ситуации не смутило. Выслушав, Сергей Николаевич вместо прямого ответа рассказал, что год или два назад он участвовал в реализации специального проекта. По формуле, выведенной в соответствии с понятием зеленой экономики и устойчивого развития, группа организаций попыталась составить эколого-экономический рейтинг российских регионов на основе не привычного всем ВВП, который, по его утверждению, устойчивого развития не предполагает, а по так называемому индексу истинных накоплений.

– Рассчитывая индекс, мы вычитали истощение природного капитала, в том числе и за счет негативного воздействия промышленности, – объясняет ученый суть необычного рейтинга. – Помню, что самым большим минусом для вашей области оказалось как раз использование лесов. А плюсом шли площади особо охраняемых природных территорий, социальные расходы на образование, на культуру, даже на спорт как на некое расширение истинных накоплений. В итоге на первом месте в России мы получили Республику Алтай, что весьма понятно. А вот Иркутская область, к сожалению, заняла только 75-е место. Если бы не особо охраняемые природные территории – прежде всего сам Байкал как участок всемирного природного наследия и Прибайкальский национальный парк, индекс был бы еще ниже.

Признаюсь, услышать об этом мне, иркутянину, было… ну, не то, чтобы обидно, скорее грустно, хоть и вполне ожидаемо. До «локомотива» нам далеко. В общероссийском эколого-экономическом «поезде» из 83 субъектов федерации Иркутская область тащится практически в самом хвосте и не замыкает состав лишь потому, что у нас есть Байкал.

– Если раньше понятна была наша нефтяная, энергетическая игла, то сейчас как-то вот мы оказались в таком…

Сергей Николаевич не закончил фразу, и я не стал уточнять, в чем таком мы оказались. Мне просто захотелось, чтобы время ускорилось, чтобы как можно скорее в экономике проявили себя те студенты, которые знают, что живой лес и живой Байкал – это не ресурс, не сырьевая база, а природный капитал, доставшийся нам в наследство, и понимают, что живое дерево в четыре раза дороже срубленного.

 

Георгий КУЗНЕЦОВ, Иркутск

Распечатать

← вернуться к списку



Лесникам закон написан Лесникам закон написан

Минприроды отчиталось за выполнение президентских поручений в лесном комплексе

На белую зависть На белую зависть

В Поморье вырастят древесину, «интересную» бизнесу

"Дали регионам кусок пирога"

Повышающий коэффициент сдобрят отменой лицензирования



Татьяна Курлович Татьяна Курлович

Плантационное выращивание ягод – долгосрочные проекты, которые дивидендов быстро не принесут.

Константин АБАШЕВ Константин АБАШЕВ

Авиабаза – это своя специфика, своя наработанная технология

Юрий Гагарин Юрий Гагарин

Подходить к России с ее огромной территорией с каким-то одним рецептом по меньшей мере не разумно

Тупики интенсификации Тупики интенсификации

Когда от слов отрасль перейдет к делу?

Полная чаща Полная чаща

Опубликован проект ежегодного доклада о состоянии и использовании лесов России за 2012 год

Зеленый свет в конце туннеля Зеленый свет в конце туннеля

Что выгоднее – рубить или сохранить?

Научный подход Научный подход

Специалисты ВНИИЛМа подскажут, как растить лес на месте сплошных рубок «с учетом природы»

Рак на горе Рак на горе

Кедр избавят от опасного «соседа»

Шумы Мульты Шумы Мульты

Уникальная река покажет все красоты Алтая

Приоритетный хуже нового? Приоритетный хуже нового?

В Башкирии делят лес между инвесторами

"Белый медведь" жив?

«Инвестлеспром» – в ожидании смены собственника

От Москвы и до окраин От Москвы и до окраин

Столица может стать примером для всей России в сфере «зеленой экономики»

Жертвы Жертвы "собственных нужд"

В Горном Алтае полиция ищет преступников, убивающих кедры ради орехов

Врубились по-черному Врубились по-черному

Полиция каждую неделю выявляет новые случаи незаконной заготовки древесины в Сибири и на Дальнем Востоке

Чью голову посыплют пеплом Чью голову посыплют пеплом

В Австралии ищут виновных в лесных пожарах

Школа с видом на лесничество Школа с видом на лесничество

Почему «курилки» в лесу – страшнее волков

Без чудес спасают лес Без чудес спасают лес

Что такое буссоль и как командовать на пожаре – узнали школьники в «Пермских медведях»

Молодежь - как саженцы Молодежь - как саженцы

Какие специалисты нужны современному работодателю?

Евгений Торцев: «Многое бы сделал по-другому» Евгений Торцев: «Многое бы сделал по-другому»

Ветеран лесного хозяйства снова отдал бы жизнь отрасли, но прожил бы ее иначе

Отцы и дети Отцы и дети

Охрана лесов стала делом жизни династии Куфаревых

Полвека в тайге Полвека в тайге

Духов задобрили кумысом и лепешками в честь юбилея лесоустроителей Якутии






© Российские лесные вести, 2010-2012



Редакция | Для СМИ | Подшивка новостей | Реклама | Eng


Создание и поддержка сайта -

При полном или частичном копировании материалов ссылка на оригинал обязательна! Копирование материалов без указания ссылки на источник запрещено!